Болото сладкое

Временами, понимаете,
Размер вашего мира
Резко сужается с
Великих стен Стоуна,
Галактик млечных,
Вселенной незамеченной,
Вальса, фокстрота,
Тленных костей Новодевичьего,
Достоевского (проигравшегося
Идиота),
Системы по-Станиславскому,
Который все так же
Не верит ни мне, ни вам
(Врем ведь как сволочи
И не замечаем даже).

И время сужается
Не до микроскопической дыры чёрной,
Не до точки Декартовой,
А да, до размятого, вязкого,
Без пространства и плоскости
Мягкости и упругости
Медово-пле́сенного
Болота,
Вязкого как трясина.

Потому-то
И на дрезине по нему
Ни в прошлое, ни в будущее не доедешь,
Тропы да стежки не размечены,
Размыты пути и нет направлений тут даже,
Не то что дорогих сердцу каждого русского
Дорог.

И вот, возвращаясь к пространству,
Дико и странно,
Но остаются-то у тебя подушка, одеяло безразмерное,
Тело твое бренное,
И потолок высокий,
Небом минус первым, низшим,
Над тобой грешным, нависающим.

И во рту у тебя сладость горьковатая
Гладиолусовая,
Растекающаяся по нёбу и альвеолам.
И ты надеваешь маску серую,
Скорбную,
На глаза.

Вот тут-то запястья,
Кончики пальцев,
Связки и сухожилия говорят тебе,
Что болото это — и есть точка назначения,
Что все что, было за гранью — пустое,
Не стоящего ни доли
Драгоценного внимания.

Советует прямо в грудь:
Отпусти и забудь.
Окутывает кольцами бензольными тревоги
И даёт
Наконец
Уснуть.

Держит потом тебя
Крепко:
Каждое пробуждение — ложно,
Каждый сон — осторожен.
Думаешь, что проснулся — да обманулся,
Слышишь воздух из форточки,
Гудение холодильника.

Добавляешь полыни —
Вдыхаешь
И снова в болото сладкое
Тухлое
Ныряешь своих снов
Полумертвых.