Калейдоскопное

Вы может быть видели
Колизей,
Ездили
В Лондон и Дрезден,
Башню Эйфеля вы видели,
Или Константинополь,
Царский, прекрасный,
Шпили собора
В Солсбери,
Но даже собери вы это
Всё в одно,
Красоты вам там такой не найти.

Асфальт мягкий, пушистый
Отзывается от подошвы,
Швы асфальта тонки,
В голове у тебя шум трав майских
Оркестром венским звучит,
Листья на липах
Клеем вязким
Пишут тебе
О любви своей.

Тянутся сопками к небу
Многоэтажки белые,
Солнцем в радугу будто бы
Раскрашенные,
Уверяют тебя собой
В стабильности
Чистоты окружающего.

А вокруг тебя — буйство красок
Двора московского,
Жужжание нежное мух,
Зелень дубов и черемух,
Яблонь, кленов и ив.

И ты, наклонившись,
Пересилив себя в желании
Оставаться здесь навсегда —
Идёшь к остановке,
И каждая трещинка на стекле ее — хороша.

Подъезжает к тебе шестьдесят пятый,
Огромный, чистый, опрятный,
Кресла мягкие, бархатные,
Будто трон короля Артура,

Ты прижимаешься к окну и смотришь,
Как удивительно хороши:
Аллеи, машины,
Кусты сирени,
Дети из школы бегущие,
Ворчащие старики,
Потухшие фонари,
Грязь и лужи,
Бездомный простуженный,
Сморкающийся в урну.

И ты в метро, садишься в вагон гудящий, старый,
Стучащий на стыке рельсов
И влюбляется в лица каждого,
Сидящего на противоположной.

Смотришь на больных, прокаженных
Грязных,
С язвами, без ступней и пальцев,
И к этим нет отвращения,
Любишь и этих тоже
Хочешь к ним подступить,
Прикосновением кончиков нарастить
До ногтей,
Язвы до кожи вырастить,
Да не можешь:
Не рукоположен.

На жёлтой ветке, Перово,
Выходишь ты.
Понимаешь, что после этого
Никто не вправе сказать тебе,
Что нет на Земле красоты.