Страшно-счастливый

На перекрестке

Герман Парло — Sun, 14 May 2023 18:32:57 +0000

Дожидаясь то ли второго пришествия,
То ли афтепати факельного шествия,
Или же страшного суда —
Лягу на перекрёстке
Октябрьской улицы и Марьиной рощи
Третьего проезда.

Расслаблю мышцы, расправлю крылья
Спины, ноющие, потрёпанные перья.
На прохладном асфальте мне морской бриз причудится,
От крови в носу, железом по луковицам обонятельным.
А по гальке асфальта стекать с меня будет
Усталость, кислым аденозином —
Как с туши свиной капать — в песок.

Если бы я мог — то встал бы тотчас,
Но все же остаюсь здесь,
Расправив звездой конечности,
Хоть, конечно, этого дождя не хватит
На сколь-нибудь стоящую волну,
Чтобы на ней лежать-качаться.

И пусть каждый нажимает на тормоза,
Кто меня увидит на перекрёстке,
Вдавливает педаль — в пол.
До полуночи мне — не встать.
Я здесь — утёс.
Я — утёс. Здесь.

На повестке дня

Герман Парло — Sun, 14 May 2023 18:31:58 +0000

«Стать, дурного себя за редкий кустарник выдав,
Просто частью многообразия видов».

Головне питання — як то ти опинився тут?
Спека липнева у калюжах випалює бруд.
Хтось одружився, когось вже понесуть
На цвинтар, хтось заливає
Паливо у ліхтар,
Вже другий лицар — приїхав був.
А ти — ще тут, серед цих дерев.

Порядок денний стверджено
У приміському автобусі.
Відповідаємо запитові:
Чом ту єсьмо? За чим
Спостерігаємо уважно,
Не торкаючись жодних справ?
Не вступаючи до лав
Революціонерів?
Ґавою на гілці палимо,
Радимо іншим,
Собі то ж — зась,
Чомусь.
Їмо — без смаку,
Кохаємось — без кохання.

Підбиваючи підсумки засідання,
На під’їзді до міста,
Прошу панства повідомити,
Де видають
Час і натхнення:
Дуже доречно мені то є.

Перед Победой

Герман Парло — Sun, 14 May 2023 18:29:22 +0000

В преддверии безусловной,
Безоговорочной капитуляции
В сводках победных реляций
Сладко дремлет столица,
Но, как правило — не засыпает.
Готовясь к торжественному
Солнцестоянию, не заходят
Светила над Москвой:
Ни на Западе, ни на Востоке
Не падают за горизонт
Имперского величия.

И, не чувствуя запаха
Пороха и гашёной селитры,
Гасятся поллитрой
Водки и «топоров» понемногу —
Коренные обитатели
Бирюлева Восточного да
Северного Тушино.

В центре же — расклады иные:
В роскошных барах по бокалам
Разливаются апероль с совиньоном,
Хохот звенящий рассыпается
По бриллиантам коктейльных
Платьев, от люстр хрустальных —
Отражается, остаётся губной помадой
На воротниках рубашек.
Только и тем,
И другим учесть бы:
Канавы стекаются отовсюду
Мутной, протухшей водой
В Москву-реку с Яузой.

Тем же, кто принимает на себя
Аскезу неучастия в этом
Достойнейшем празднике жизни,
Рассуждающим из келей малых,
Делегатам коммуналок на Окружной
Не следует ни гордиться, ни радоваться.

Смирение здесь — напускное,
Времена — Дионисовы,
Так что вы не стесняйтесь, пожалуйста,
Присоединяйтесь к празднику искренне,
Искореняя тоску!
Покутим напоследок
Перед
Победой!

Все по-прежнему

Герман Парло — Fri, 30 Sep 2022 12:06:36 +0000

Вы вот читаете за стопкой водки
С солёной селёдкой — с фронтов сводки,
Передовицы газет,
Публицистический бред.
А я вам скажу: здесь перемен нет.

Все по-прежнему:
Вешние воды прорывают осаду
Льда и холода.
Соседи ищут овчарку Багет
(Все нет ее на районе,
Перебежала речку — да в Химки)
Курят в халатах аксакалы
Северного нашего аула
После взятых штурмом
Сахарных полок
Накануне подорожания.
Метилксантины все так же
Вызывают подагру и
Расширение бронхов,
Но соседи предпочитают
Вещи попроще.

В конкретно взятой
Географической точке
Все ждут почек на ветках.
Хотят захлебываться
Апрелем до отторжения,
Чтобы через поры на коже
Города выходил:
Паром градирен да котельных.

Пока же — кормим уток
На Лихоборке-реке,
Нарекая себя наблюдателями
Предпоследних времен
И строителями внешних стен.
Здесь все по-прежнему:
Перемен нет.

Былое и Сумы

Герман Парло — Fri, 04 Mar 2022 11:43:00 +0000

В окопах под Сумами
Или на солнечном Бали
(Изучают сейчас вопрос принадлежности
В летописях)
Будь проще: завали валиум,
Ну или что там найдешь в подсумке,
Голову запрокинь
И попробуй наконец понять
(Может, геополитические перемены
Помогут в таком простом осознании).
Нет ничего: ни бедности, ни богатства,
Ни статуса, ни страха. Иллюзия.
Голод — по блуждающему от желудка,
Ужас — от надпочечников симпатической
Системой будится,
А если увидел симпатичную на улице весной —
Тут работает нерв срамной.

Ты — просто функция.
Набор связей в жирном студне
Внутри черепной.
Не о чем беспокоиться
Нечего стыдиться, нечему восторгаться.
Набору электрохимических сигналов
Этого не пристало.

На Сейшелы

Герман Парло — Fri, 12 Mar 2021 10:23:44 +0000

Лучше бы тебе закрыться,
Запереться сейчас,
Где-то на неделю, две или три,
(Вроде как на Сейшельских островах)
В собственных мыслях и словах.
Все замки — на двойной оборот,
Сломать ключи от входной,
Выходить на кухню лишь за водой,
Опасаясь заражения
Воздухом внешним,
Да в санузел — по гигиеническим
Соображениям.

Марток — он ведь каков:
Холоден!
Наденешь десять портов!
А тебе твой халат безразмерный
— рясой первосвященнической
Вполне сгодится,
Обовьется вокруг тела нагого
Ризой да хитоном,
Терновником да питоном.

Брат, на кой тебе этот март?..
Тебе бы не торопиться,
Слушать, как за окном опять
И снова снуют
Один за одним
Шестьдесят пятые
Автобусы усталые, везут
На работу и с работы
Уставших северян
В половину пятого часа,
Когда петух уже не пропел.

Взглядывать искоса на рассвет,
Накрывать черную ткань на глаза,
Избегая солнечного давления
На зрачки узкие.

Слушать скрип тормозов бессонных
На железнодорожной,
Осторожно собирать мотыльки мыслей
В стаи снов,
Освобождаться от пресловутых оков
«Сейчас и здесь», «Настоящего»
И прочей ничего не стоящей
Ерунды.

Ты бы, брат, занырнул
В глубину своих снов:
В леса и вокзалы,
Кладбища и лежбища тюленят,
Школы, до сих пор не выдавшие тебе
Аттестат,
Дома нестандартной
Планировки, инновационные,
Без кошек и жильцов, но с телефонами
Проводными,
А вместо звонков у дверей —
Там-там.
Разобрался бы, брат, что да как у тебя
Там.

Цепляйся за провод от яхты,
Воздух загони в лёгкие — да вниз:
Вылавливать жемчужины потусторонние.
Только не ошибись,
Не допусти гипервентиляции,
Не растеряй кислород.

Тебе бы брат, проснуться в апреле,
Когда отшумит капель,
Когда запах цветов и духов
Прекрасных женщин
Переплетается даже в твоём
Переломанном
Носу,
Когда почками вся Москва
Говорит о рассвете,
Когда дачники бегают весело
С кадками да плошками
У своих «четвёрок».

Проснуться бы тебе брат
Почти таким же,
Да все же другим немножко.

Жить тебе напоказ

Герман Парло — Fri, 12 Mar 2021 10:20:56 +0000

Я скажу так, парень,
Я тебе вот такое скажу:
Это должно быть понятно каждому выходящему
Из спячки ежу,
Любому
Бездарю и алкашу,
Но я тебе все же по полочкам
Все разложу.

Каждую мысль возникшую,
Записывай в блокнот себе да забывай,
Подумай о них потом.
Некогда тебе с ними
Возиться,
Ты понимай.

Ты уж раз подписался на это,
Коли пьешь по утрам свои
Бело-зеленые пилюли тут, на кухне —
Знай, с ним себя так не ведут:
С ним не ноют, Ярославною не поют,
Мол мне двадцать восемь,
А за душой ни гроша.
Мне бы застыть, зарыться,
В норку, в раковину,
Не вылазить из шалаша.
Ты пойми, парень, не выйдет так ни шиша.

Здесь все так не работает,
Правил таких тут нет.
Сцепление тут надёжное,
И есть лишь гашетка «газ».

Это не новость, вот тебе «раз»:
Хочешь или не хочешь, парень,
А жить тебе напоказ,
Жить на полную,
Выпивая чашу до дна,
Будь хоть потом,
Кровью,
Да чем там ещё полна.

Раз уж ты здесь, на кухне
Водой запиваешь свои таблетки
Немецкие — так
Принимай с ними
Ответственность за себя,
Не сдайся-не подведи.

Выброси безделушки-нецке,
И прочую тухлую дрянь,
Люби родных и близких,
Солнце люби и детей,
Займись своим телом,
Душой своей не старей,
Подавай нищим,
Причащайся уксусом,
Куй внутри стержень стальной,
Красивых в губы целуй.

Тут оно парень, видишь,
Эвоно как: тебе только жить на полную,
Иначе ну вот никак.
Ты ведь Прозак успокоить не сможешь,
Американскому фармацевтическому
Чуду
Не скажешь «давай уйдем,
Спрячемся,
Двери запрем».
Он же внутри, в крови
И недели две не уйдет.
Он хоть неживой и мертвый,
А будет ходить за тобой,
Просить, уговаривать,
«Выйди на улицу, дурень,
Не бойся же, поживи,
Глазом моргнуть не успеешь —
И тридцать три».

Ты его, парень, послушай:
Он мертвый, да не дурак.
Он все тебя просит и просит,
Послушай его хоть раз.
Запрыгивай, груздь мой, в кузов,
И смело дави на газ.

Гороховый шут

Герман Парло — Fri, 12 Mar 2021 10:20:03 +0000

Мы будем говорить с тобой, Саша, не о том,
Кто виноват или прав,
Министр иль демократ,
Не о проблемах роста
Цен на топливо и бензин.

Мы лучше поговорим о том,
Кого стимуляторы «мажут», а кого «прут»,
О том что хлеще, чем смерти,
Нужно бояться «хмурого»,
О том, что бестолков «Фенибут».

О том, как в нас поселился
Этот черный противный спрут,
И как они все вокруг
Легко без него живут.
Словно нет ничего,
Словно я — гороховый шут.
Будто бы все про всё знают
И просто старательно лгут.
И ещё понять хорошо бы,
За что нам эдакий суд.

Мы с тобой, Саша, попали
В маленький скромный ад.
Здесь нет вил и котлов,
Лишь чернота и смрад.
А мы все сидим и думаем,
Как все вернуть назад.

Как склеить разломанное,
Разорванное зашить,
Какой ингибитор выпить,
Чтоб хотя бы в двенадцать встать?
Как просыпаться утром,
Если лёгким скучно дышать?

К каким мозгоправам идти,
К каким докторам?
Чтобы сделали все внутри «так».
Или может в Сибирь уехать,
К шаманам и колдунам?
Я все ещё думаю, Саша.
Подумай ты тоже сам.

«Не стало бы хуже»

Герман Парло — Fri, 12 Mar 2021 10:17:59 +0000

Об этом ведь обычно не рассказывают,
Милая моя,
На кухнях не болтают за чаем,
Нечаянно не выскакивает это
Воробьем за перекуром,
Не пишут в повинных
Перед прокурором,
И самым гуманным
Судом.

О таком предупреждают,
Мол «смотри сам»,
Да «не стало бы хуже»,
Да похлеще что-нибудь
Говорят, из разряда
«Выпил уже свой
Галоперидол ты?»,
Записывая меня
В постоянные пациенты
Какого-нибудь «Кащенко».

Но это все чушь и ерунда,
Потому что двум не бывать,
Одной же не миновать,
А по сю сторону ничего
Страшнее этого нет:

В белградском сортире,
(На стенах облупленных —
«Kosovo je Srbija, kurva ti jebena!»)
Изогнувшись эмбрионом,
Рождаясь наоборот,
Выворачиваться навыворот,
Из пустого желудка
Каталитически
Исторгать желчь
И соляную кислоту,
Пытаясь выбросить из души
Эту черноту едкую,
Сладковато-мертвецкую,
Что разъедает тебя
На щелочи и основы.
Но с соляной она не идёт,
Комом в горле, жабой болотной
Будет душить.

И ты отползаешь, изможденно
Осознаешь очередную бесплодность
Нутра твоего.
Пытаешься выкричать это
Просьбами и проклятиями,
«Выйди же из меня,
Я даю тебе путь, мразота ты такая,
Отпусти!..»

Раскалёнными лёгкими
Прогонять сербские миазмы,
Выкрикивать слезами боль из ногтей,
Пальцев,
Почек и селезёнки,
Отовсюду, где чернота
Метастазы врастила,
Вырывать глоткой, связками
С корнем,
С мясом собственным:
Кому-нибудь — да сгодится
Яд эдакий.

С кафелем сцепляться
В пяточно-ногтевой,
Тахикардически издавать:
«Вскую оставил Мя еси?»

И если вдруг выйдет крупица
Горы этой песочной
Черноты из тебя —
Подойти к умывальнику,
Смыть кровь, пот и слёзы,
Водой хлорированной
Мылом хозяйственным
Да сказать ожидающим
У дверей моих
«Уже выхожу».

«Нагатинская — Нагорная»

Герман Парло — Wed, 02 Dec 2020 17:40:33 +0000

На перегоне «Нагатинская — Нагорная»
Отрицаю свою гору и крест.
Не подвергая себя повторному водному или масляному
Крещению,
В столице России оленеводной
Вторю стуку колёс.

Исходя на жир и оцет,
Потроха и чермет —
Думаю о тебе.

Самое важное и самоценное —
Среди волн соленых на островке
Глазами в нерабочий бинокль
Смотришь в даль морскую
И небесную,
А я — засматриваюсь на тебя:
Вся такая чудесная, невероятная,
Стройная как лань синеокая.

Потом поворачиваешься ко мне
(Волосы русые развевает ветер):
Посмотри мол и сам.
И не дожидаясь ответа,
Целуешь в губы.

Сотни твоих ароматов —
Телесных, цитрусовых, шоколадных —
Вцепляются в мои хеморецепторы,
Обнимают окситоцином
(Так ведь ты говорила?)
И я пьянею,
Как шестнадцатилетний
От столь манящей тебя.

Ещё приходит в голову мою проснувшуюся,
Как мы с тобой, слишком поздно проснувшись ранним,
Бежим зимой на поезд,
Продрогшие от застарелого
Одиночества и минуса за бортом.

Потом сидим в двухэтажном вагоне
Будто вдвоем, будто бы сплели облако из сладкой ваты
Вокруг и никого
Рядом, кроме
Тебя.
Руки переплели плющом,
И ты так обнимаешь,
Что внутри у меня
Расцветают цветы,
Сады оазисные,
Раз в пятилетку дающие свои
Плоды.

На перегоне «Бибирево — Южная»
Думаю о том, что хотел бы все же
Любить тебя,
Моя родная, моя хорошая,
Да только не знаю уж как
Больше.

Темная ночь

Герман Парло — Thu, 10 Sep 2020 02:10:10 +0000

На улице темная ночь
(Как у Марка Бернеса),
И все никак не пойму,
Бесшабашный ли я
Повеса из девяностых
В малиновом пиджаке
Или весь в белом
Санитар из двадцатых
С эмульсией в рюкзаке.
И если сейчас пойдет ливень —
Увижу ли утром свое отражение
В выбоинах на земле.

Сентябрь горит, светит и молится
Осень вперед ведет под руку.
В половину первого, помешивая
В кастрюле рукколу правой,
Левой переворачивая календарь —
Задаюсь вопросом :
Каким считать этот месяц, сентябрь?
Седьмым по Цезарю
Или девятым по русским царям?
И сколько, таким образом, остается нам до конца
Года, и насколько
Остатки эти
Будут пригодны
Для возделывания себя?

Ну а пока ясного ответа
Не нахожу,
Кроме
Самоценного срока
В три месяца осени.

Что ж, предыдущее перечеркиваем.
Подумаем о другом.
Ну например о том,
Что лучше:
Мечтать перед сном
О заветном и страшном,
Стоять на катамарана
Корме, смотреть на гладь озера,
Сладко думать, что все это
Здесь, во мне. Иллюзия.
Сказка. Выдумка.
Ни неба нет, ни воды.
Бояться. Стоять у озера.
Смотреть на него с кормы.

Или поддаться действию
Гравитационной волны?
От кормы оттолкнуться
Ступнями,
Макушкой достать воды.
Солдатиком на три метра
(Застывая в полета мгновении)
Уйти под озерную гладь.
Барахтаться. Не дышать.
Секунда. Вторая. Третья.
Небо. Город. Корма.

Так что же острее и лучше?
О чем бы мне помечтать?
Не знаю.
Пятнадцать минут второго.
До завтра.
Мне пора спать.

Думатьдышать

Герман Парло — Mon, 10 Aug 2020 02:21:17 +0000

Вдыхая воздух леса,
Выдыхая дым
Газет, пароходов, заводов
Москвы — думаю:

Насколько еще
Хватит меня?
Как долго буду тратить
Кредитные тридцать сребреников?
(Не влезая в долги,
Вылезая из логова за границы
Свои и мира —
В Галичину или, там, в Черногорию...)

Где взять столько красной глины с Голгофы? —
Латать пломбы в кариозных,
Залепливать нервозные прорехи в груди.
Чем разгребать
Груды воспоминаний —
Совковой или штыковой?
Посоветуй!

Насколько еще мне — серого топлива?
На таких-то оборотах
Крутиться мотором,
Вертеться юлой,
И можно ли раздобыть да долить
Теплого золота в баки?

Быть ли бакенбардам
Или бриться наголо?
Долго ли нагло улыбаться
Завистникам в лица,
Их принципы выворачивая
Заподлицо с углами плинтуса?

Долго ли смеяться от счастья
До кашля блевотного?
(Воздух потом заглатывать ртом,
Как будто отравлен табаско).

Быть ли безродным баском
Или своим в доску Иваном?
Долго ли еще будут
Целовать меня
Сероглазые,
Упругие и прекрасные?

Не напрягайся особо.
Закрой глаза.
Вдыхай лес и ручей,
Лед и глазурь — выдыхай.
Найдешь мне ответ — отвечай.

Николай Кондопога

Герман Парло — Thu, 16 Jul 2020 02:09:47 +0000

Николай Иванович Кондопога
Относился к себе
Исключительно строго.
Одолеваемый себореей
И язвами в свои тридцать восемь
Каждое третье воскресенье
Он вставал в семь утра,
Тратил пять минут на разминку,
Семь на зарядку,
Остальные минуты
Распределял так:

Отдраивал свое тело мочалкой
До ссадин и кровоподтеков,
Надсадно кашлял, бабочкой выворачивая легкие,
Выпивал стакан
Горячего чаю с бергамотом,
Обматывал шею шарфом,
Легкое пальто — на плечи,
На ноги — кондовые сапоги.

Плача с дождем, зевая кашалотом
На прохожих,
Шел по улицам города,
Стаптывая об асфальт каблуки.

Николай Иванович Кондопога,
Волнуясь немного
Каждый раз перед выходом на манеж
На перекрестке вываливал голосом из груди
Слова гортанно:
Причудливые сочетания снов и яви
(Было, будет и может быть).

В снах Николая Ивановича притаились
Очевидные истины,
Скрытые от других.

Николай Иванович возвещал протяжно.
Он знал абсолютно точно:
Ни на небе, ни после смерти
Ничего нет.
Умирая, судить себя будет каждый:
В одном лице прокурор, адвокат и вор.
И раем, и адом станут
Секунды полураспада,
Предгниения, недонебытия,
Разрушения миелиновой оболочки.

Николай Иванович
Баритонящим с хрипотцой
Расставлял над буквами точки;
Подчеркивал, заверял:
Нет судьбы.
Нет книги живых и мертвых.
Никто не предписывал людям
Все их шаги.
(А коли есть те, кто верит в обратное —
То снобы и дураки).

Коля эхом звучал
От окрестных домов и заборов:
Будьте счастливы.
Дарите любовь другим.
Будьте, в конце концов,
Как я, Кондопога —
Взглядами будьте шире,
Относитесь к людям помягче.
С собою будьте честны и строги.

Клинописью на стенах чертил Кондопога:
При желании
Целуйте красивых мужчин и женщин,
Курите, уходите в монастыри.
Добивайтесь настырно статусов и высот
Или плюйте на статусы с высоты.
Плачьте и смейтесь,
Ничего на свете не бойтесь

Не теряйте только желания жить,
Не постройте себе острога
Бессмыслицы и тоски,
Ведь никто вам с неба не даст
Ни целей, ни смысл, ни ответ,
Так как, осмелюсь напомнить,
На небе никого нет.

Когда Кондопога вечером
Возвращался в свою берлогу,
Выжатый как лимон,
Ужаленный холодом октября,
Он обрушивался на старую раскладушку
И проваливался в пестрый калейдоскоп чудес
Разноцветных и сладких снов.
В свои тридцать восемь он знал
Цену времени и
Вес собственных слов.

Бабуле

Герман Парло — Tue, 07 Apr 2020 02:02:20 +0000

Здравствуй, бабуль!
Как тебе лежится там:
Тесно аль не тесно?
Как ты — в домовине,
Заколочены мы в домах своих.
Замешиваем тесто из прогоркшей муки
От весны же промокшей
Прячемся за масками и дверьми.

Самоизоляция:
Лаком паники герметизируемся,
Страхом законопачиваем щели.
На улицах патрули
Забивают каждого выходящего
Плетьми.

Вот еще, да:
Самолеты не летают, не ходят поезда,
И единственное надежное
Транспортное сообщение —
В твоем направлении.

Ты уж встреть их там, как подобает:
Блины со сковороды чтобы,
Яйца, луком покрашенные, да щи.
Прибери, помой окна
И все три замка
Отопри.

О Москве

Герман Парло — Sat, 18 Jan 2020 02:01:33 +0000

Ас-саламу аляйкум,
Моя неродная,
Пьяно-народная,
Разнородная
Стоглавая узкоглазая мачеха.

Препоясалась тремя кольцами,
Расчехлилась ввысь высотками,
Раскинулась спрутом метро
Через хребет Арбата
От Гольяново до Головина
И через стеклянный мост поезд
Несет мою душу от Сокольников
на Вернадку.

Вот и скажи, дорогуша,
Зачем тебе это надо?
Зачем выплевываешь из Садового
По сосудам
Сквозные составы имени тебя?
Зачем меня — делаешь
Эритроцитом твоим?
Для чего пасть свою распахнула
На Юго-Запад?

Скажи еще вот что:
О чем думаешь ночами,
Когда дышишь градирнями
Электростанций
И мучаешься от своей извечной
Бессонницы?

Утром же благослови меня
Переносить сапогами грязь твою
Из Тушино на Таганку,
Мешать в кашу снег с реагентом
И все это вместе — на ленты эскалаторов.

Освяти светом прожекторов
И антициклоническим
Солнцем.
Позволь мне любить здесь
Самых прекрасных на свете,
Всем своим тахикардическим
Беспокойным
Сердцем.

В кресле стоматолога

Герман Парло — Tue, 14 Jan 2020 01:59:48 +0000

Запрокидывая голову,
Прикрывая глаза,
Говоря гулко и вязко, так как
Челюсть моя обколота
Анестезией,
Языком преодолевая ультракаиновое
Сопротивление,
Расскажу:

«Александр Васильевич,
В Москве нынче весна,
И у меня ноют даже
Гуттаперчевые
И депульпированные
Зубы,
И десны отзываются на
Биение сердца.

Вы же были моложе меня
Лет эдак двадцать тому назад:
Вам несложно понять
Причины тахикардии,
Приводящей к такой
Клинической картине.

Не сомневаюсь:
На вас же обрушивалось то же
Окситоциновое ненастье,
Вы так же обнимали
Кого-то родного
На краю света,
И тепло чьих-то
Таких же чудесных рук
Ваши руки хранят.

Вот и подскажите мне,
Александр Васильевич,
Симптоматическое:
Чем купировать?
Что делать с этой странной
Отзывчивостью?
Что принять, коль
Кости челюсти трещат
От жара внутри?
Весна нынче в Москве,
Расцветет в январе сирень.
Ноют даже мертвые зубы
Души».

Перед вылетом

Герман Парло — Tue, 31 Dec 2019 01:58:57 +0000

Отметая латынь,
Перечеркивая древнегреческий,
Запрещая себе иврит,
Буду говорить с вами
Хрустальными словами,
Самым легким,
Мягким как ластик,
Хрупким как грифель
Языком.

В тот день, когда стану
Пятым из вопиющих
И провозглашающих
Пророков,
Не в Сирии или Месопотамии,
Но в заснеженной Гардарике
С высоты трехсотшестидесятого эшелона,
Заменяя «шва» на «щ»
Гортанью набухшей
Возвещу:

«Нет ни рая, ни ада,
Ни чистилища, кроме тех,
Что строите себе здесь и сейчас
Из кирпича обожжённого
Своих душ.

И когда ты умрешь,
С собой не возьмешь
Ни дамасский нож,
Ни сокровищ,
Лишь свои злобу и ложь.

И любимые тобой
С тобой туда не пойдут:
Оставь их здесь.
Перед отъездом далеким
Оставь также
Ненависть и спесь.
И ушедших нигде не найдешь,
Кроме своих снов.

Подтверждая слова предшественников,
Утверждаю:
Не знаю порока большего,
Чем уныние,
И жажды большей,
Чем отдавать и любить.

Заповедую избегать
Воровства и убийства,
Искоренять из сердец своих
Скорбь,
Наполнять же их
Светом и радостью.
Завещаю каждому жить».

Лимон и нероль

Герман Парло — Fri, 27 Dec 2019 02:02:18 +0000

Зимней ночью
(Близко-близко)
Вдыхаю разрежённый,
Выдыхаю седой
Воздух.

Ладаном дыхания
Окуриваю твои
Волосы.
(Лимон и нероль —
Их естественный
Запах).

Мало-помалу
Избавляюсь от ваты
В ногах.
Бросаю взгляд
На твои ногти:
Их цвет — золотой.

Меха легких растягиваю,
Задаюсь риторическим:
«Почему я тебе доверяю
Все свои подводные камни
Практически?
Почему засыпаю рядом
Глубоким и теплым
Сном?»

Надламывая ножку бокала,
Оставляя точки без «Ё»,
Разбавляю твоей рукой
Красное вино — водой.

Выдыхаю
Разреженный и седой
Вдыхаю
Лимон и нероль.

Дорогой «А»

Герман Парло — Wed, 25 Dec 2019 01:57:59 +0000

Мне всё равно, откуда
Писать тебе письма:
Между Шандау и Брно
Или из Уссурийска;
Из теплых Ковно и Ровно
Или из снежного Бийска.
Все равно ведь
Почтальон в сапогах высоких
Донесет исписанные листы
До адреса твоего.

«Дорогая, нелюбимая А.,
Если хочешь, можешь мне рассказать,
Как твои дела:
Стучит ли по крыше вода?
Так же ли скрипит
Такелаж в порту?
Так же ли много уксуса
Добавляешь в еду?
Впрочем, можешь всего этого
Не говорить, нелюбимая моя А.

Что же касается меня,
Я все так же беспробудно
Пьянствую,
Пророчествую на углах дорог.
Слог за слогом чеканю языком
Имя твое перед сном.
Всем своим существом
Стремлюсь на край круглой Земли.

Я знаю, как рассыпаются
По подушке твои
Волосы.
Все обертона твоего
Голоса
Записываю серебряным метрономом.
Тетраграмматоном записываю
Имя твое на песке —
Его смоет сейчас
Морской волной.

Если бы оно было иным:
Сложным или простым,
Индийским или якутским,
Вычурным или куцым,
Я бы скрутил из него
Папиросу
Да отдал бы горцам.
Всего тебе доброго,
Солнце мое,
Сильно
Нелюбимая моя.
Не люблю, но целую.
Твой Я.»

Кричащей в поле

Герман Парло — Sun, 22 Dec 2019 01:57:08 +0000

Когда листья опали,
Но снег еще не выпадал
Я выходил на перекрестки
Трех лисьих дорог, мох зеленый
Сметал со статуи стальной
Ленина. Левой благословлял класс рабочий,
Правой — патрициев.
Косноязычный заика
Слепой — проповедовал:

«Плачь же, рыдай,
Чувствуй себя живой!
Счастье и боль вспоминай.
Губы кусай. Ай-ай-ай!
Пускай. Выдыхай воздух горячий,
В легкие заправляй ледяной.
Ой!
Не будь пустой, холодной — не будь.
Колени коли зубочистками,
Коль по-другому не получается
Чувствовать.

Плачь же! Можешь волосы красить в мадженту,
Ногти красить в циан,
Опаздывать на „Сапсан“.
Легче будет. Рыдай.
Посуду — бей. Кричи,
Убегай в дождь, в ночь.
Можешь протыкать мне вилкой
Ладонь, если это может помочь.
Мне для тебя не жалко
Самых едких обид.

Кричи на все поле,
Насколько хватит груди.
Выплевывай ледяной
(воздух).
Вой. Плачь. Рыдай.
Чувствуй себя
Живой».