Треснутисповедь

Однажды придет,
Гулким стуком — в пошарпанную
Деревянную,
Не запираемую —

Не слишком желаемый,
Под ложечкой сосущий,
Страшный до бабочек
В животе
(Обычно ведь от страсти?),
Из вечера в вечер
Откладываемый
Момент.

И происходить это будет
Не где-то там
На седьмых небесах
Петра-превратника,
Божьего апостола;
Не на ковре аравийском у Аллаха,
Не у Перуна или Даждьбога,
Не на весах Анубиса
С головой собачьей
(Сердце можешь не прятать
От его ножа,
Да и пера не нужно),

А прямо в твоей за гроши
Снимаемой квартире
У МКАДа,
(Как бы это ни было странно)
У зеркала треснутого
Паутиной ударов
Несдержанных
Покрытого.

И у тебя и выбора-то особого нет,
Кроме как достать сигаретку,
Трехногую табуретку —
К стеклу отражающему подвинуть, Спину расправить
До хруста лопаток
(Вроде так презентабельнее)
Сесть поудобнее,
Так и не закурить
И начать говорить
Не с собой.

И этот Не-ты
Начнет наводить мосты:
Зондом стальным подцеплять
Души́ сухожилия,
Шпателем ощупывать
Шероховатости грехов и ошибок,
Штопфером замазывать больное,
Иглой крючковатой проверять
Иннервацию,
Пинцетом вытягивать занозы обид
Из онемевшего языка.

Вытащив — будет спрашивать
О совершённом.
Отнесётся Не-ты
К тебе с сочувствием, с пониманием:
«Зачем воровал яблоки у соседа
В пятом?
Зачем залезал в девятом
На крышу с руками расставленными?
Не птица же: знал же, не полетишь».

Подождёт минутку,
Поцокает языком:
«Зачем иголкой тонкой
В вену
Вкалывал мефедрон?
Неужели думал, что он
Тебе счастье получше
Даст, чем было у тебя до него?
Знал же, что он обманул нагло
Ещё когда в шприц его набирал».

Ухмыльнется Не-ты, кольцо на пальце покрутит
(«И это тоже пройдет»)
Продолжит свой неприятный:
«Что ж ты завидуешь каждому,
Засматриваешься на проезжающий
Мимо Майбах и Гелендваген?
У тебя ведь вещей немеряно
В ящиках и шкафах
Пылятся от жадности.
Ты попробуй на скромности:
Груз этот с себя сбрось,
Попробуй как птицы небесные:
Оно для здоровья полезно».

Потом дальше полезет
Копаться в твоих извилинах:
«Почему целовал, пьяный,
Нелюбимых, отвратительных,
Спал с ними на грязных ложах;
Любимых же отвергал,
Говорил мол «поговорим потом»,
Да «я устал на работе,
Всё завтра. Завтра всё».

«Врал зачем и тем и другим,
Говоря, что люблю,
Раз и себя полюбить не готов,
Как ближнего своего, — продолжил Не-ты. —

Я вот сижу напротив,
А ты через трещины на меня —
С отвращением нескрываемым.
Себя полюби, мой родной,
А как уж — придумай сам».

И этот Не-ты будет так же задавать вопросы,
Прощупывать, подцеплять,
Потом вздохнет легко,
Как голуби дышат
И замолчит надолго.

Тут уж твоя пора разъяснять,
Языком онемевшим играть в софистику.
Применять риторику, диалектику,
Объяснять, почему делал так-то и так,
Мол выбора не было,
Все мы грешны, это вышло случайно,
Да и вообще я этого не хотел
И больше не повторится,

Потом собеседник запишет что-то в тетрадь общую,
Проставит дату и подпись.
Не-ты заберёт штопфель, шпатель,
Иглу, пинцет.
Сложит в сумку
Все инструменты.
И в зеркале разбитом,
Треснутом
Останешься только ты.