Перед апрельским снегопадом
Средней поздности вечером
Я вспоминаю май итальянский,
Жаркий,
Двенадцатилетней выдержки,
Как купленный в Будапеште
Тогда токай (местный белый кагор),
Не выпитый до сих пор.

Мы с тобой отрываемся от экскурсии,
Идём своим курсом в какой-то
Торговый центр под Римом,
Просто так, от делать нечего,
От взрослых отделаться.

Не сговариваясь,
Пропускаем твоих подружек
Вперёд
И идём уже вдвоем,
Иногда касаясь друг друга
Тыльными сторонами
Ладоней,
Будто случайно,
Будто должно так быть,
Переплетаясь мизинцами.

Тебе четырнадцать, мне шестнадцать,
Ты в восьмом, я в десятом,
У тебя короткие русые,
Голубые с зелёным оттенком
Глаза,
Маленький острый нос,
И имя, которое не сократить никак.
Потом ходим среди холодильников и утюгов,
Бесцельно, болтая беспечно,
Уже не таясь,
Держась за руки теплые.

В кемпинге на берегу Тирренского
Моря играем в компании в бутылочку
(Извечное развлечение всех подростков и дураков)
И я стараюсь понять физику этой странной фляжки,
Чтобы выпало на тебя,
Да и ты, кажется, занимаешься тем же:
С тобою всех слаще.

Прячемся ото всех подальше,
(Время свободное)
В тонущем городе
Святого Марка,
Где голуби на площадях
И гондолы в каналах.

Улица узкая кончилась
Прямо у воды.
Тупик.
За руки держась,
Целуемся неумело,
Мешаясь друг другу носами
(У тебя немного шершавый),
По-настоящему, по-честному,
Безотрывно.
И времени у нас вдвоем побыть —
Десять минут.

Потом нас найдут
И мы уедем
На огромном экскурсионном
В привычную Россию.

На остановке перед самым кордоном,
В Польше, где меняют автобусы,
Перед уже вроде как нашим Брестом
Ты оставила телефон на записке,
«Будем в Воронеже — позвони мне».

Но все же потерялся где-то номер
В карманах джинсовой куртки,
Да и поздно уже звонить наверное...