Солнце заливает комнату, заливает настойчиво и беспощадно, а вокруг пусто: беспорядок мог бы дать опору на себя, на ненужные вещи,стать розовым шумом водопада.
Но в комнате пусто, и листы хартии становятся антипсихотиком, резистором для рекуперативного торможения, тумблером Turbo на 386, аминазином, если бы мы пролетали над гнездом кукушки. Но мы летим над Уралом, и я не вижу шпилей Екатеринбурга, как не видел собора Солсбери, я не вижу ни тайги, ни тундры.
Только вода и воздух, воздух да вода, и вода тщится излиться на землю и почернеть, стать сизой от тургора и пасть.
Но не знает выхода.
Между водой и воздухом тройной стеклопакет иллюминаторы, сопротивление ионов и слабого взаимодействия.
Но я знаю, знаю путь для воды. Я открываю кран смесителя, и, повинуясь закону сообщающихся сосудов, гидроксид водорода безутешными струями смывает с меня щелочи и тревоги и устремляется к земле через сливное отверстие (Неоправданная pocкошь уже в шестидесяти километрах отсюда).